Цитаты из интервью главы «Роснефти» Игоря Сечина агентству Bloomberg. Стивен Бирман, Илья Архипов и Райан Чилкот, Bloomberg, 3 октября 2014 г.


I_Sechin_pic_27092014_3_x160Интервью Игоря Сечина, главы ОАО «Роснефть», крупнейшей по объему добычи публичной нефтяной компании мира.

Об освоении шельфа Карского моря:

«Это бурение на структуре «Университетская-1» имеет чрезвычайное значение для того, чтобы показать наличие продолжения западносибирских месторождений в Арктике».

«Это самая северная скважина в мире. Самый северный проект в истории нефтегазовой отрасли мира с уникальными требованиями к технологиям и экологии».

«Все задачи, которые мы ставили перед собой, выполнены, а результаты даже превзошли наши ожидания».

«На базе вот этой первой структуры «Университетская» открыто новое месторождение – нефтегазоконденсатное, как мы говорим, примерно со следующими ресурсами: это порядка 340 млрд куб. м газа и более 100 млн т нефти».

«Это почти миллиард баррелей нефти».

«Первый результат очень успешный. И мы хотим назвать наше месторождение «Победой».

О коммерческих перспективах нового месторождения:

«Нам, конечно, придётся пройти путь оформления, дополнительных исследований, оценок, подтверждения этой ресурсной базы. И как только мы это сделаем, но это будет проведено в течение ближайших месяцев, мы поставим это месторождение на свой баланс. И, конечно, это уже будут коммерческие запасы, потому что капитализация компании вырастет. Представляете, мы поставим эту ресурсную базу на учёт, на баланс
компании – безусловно, акции компании вырастут».

«Производство нефти начнется здесь в среднем через семь лет. Но, если рынок будет требовать от нас ускорения, мы можем ускориться».

«Я думаю, что мы будем ориентироваться на рынок в наших моделях. Минимальный срок – это пять лет, средний срок – это семь лет. Но подчеркиваю, что всё будет зависеть от ситуации на рынке».

О цене на нефть:

«С учётом того, что зрелые месторождения, которые эксплуатируются сейчас в мире, являются убывающими, эта нефть является высокотехнологичной. Безусловно, рынок должен будет предложить такую цену, которая оправдает наши инвестиции. Думаю, что через пять-семь лет можно будет говорить и о 140, и о 150 долларах США за баррель. Но время покажет».

«Та нефть, которую мы сегодня нашли, по своим химическим характеристикам соответствует примерно качеству нефти Siberian Light. Это премиальная нефть и она, конечно, будет стоить выше, чем Urals, где-то на уровне Brent, я думаю. И в любом случае все наши инвестиции будут оправданы».

О дальнейшем сотрудничестве с Exxon на шельфе:

«Если Exxon будет вынужден прекратить свою работу, это не значит, что мы прекратим сотрудничать с Exxon».

«Мы будем работать самостоятельно. И привлекать необходимые технологии и других партнёров, у которых нет ограничений по сотрудничеству. Но, как я сказал, мы не прекращаем работать с Exxon. Оператором по этому проекту является наше совместное предприятие с Exxon, и мы не собираемся менять структуру акционеров этого предприятия».

«У них всегда будет возможность вернуться в проект, как только это позволят регулирующие органы».

«Мы находимся в контакте с нашими американскими партнёрами. Идёт обмен на всех уровнях – работают и юридические службы наши, и наши другие подразделения. И конечно, мы эти вопросы все обсуждали и действуем строго в рамках тех регулирующих требований, которые наложены на компании».

«Мы будем планировать работу в следующем сезоне. Как я сказал, сейчас мы пробурили только на первой структуре – на «Университетской». Их более 30. Мы будем продолжать эту работу в любом случае».

«Мы будем продолжать бурить здесь – в следующем и в последующие годы».

«Мы будем учитывать, как я сказал, все требования закона. Но ориентироваться будем на рынок. Все-таки рыночные отношения являются более многополярными и дают больше возможностей. Поэтому мы будем продолжать работать. Такая ресурсная база, подтверждение которой мы сегодня получили, представляет интерес для работы для любой нефтегазовой компании. И, безусловно, эта работа будет востребована рынком. Тот, кто хочет сотрудничать, будет работать с нами. Безусловно».

О привлечении новых партнеров к проекту в Карском море:

«В отличие от политиков, корпорации действуют на основе контрактов. Контракт по разработке месторождений в Карском море подписан между компанией «Роснефть» и компанией Exxon. Мне кажется, этого достаточно для понимания. Здесь, на Карском море, мы работаем через нашу операционную компанию, в акционерном капитале которой присутствуют «Роснефть» и Exxon. Больше там никого нет».

О санкциях:

«Любые ограничения затрудняют как работу, так и жизнь. И от санкций страдают все. Мне кажется, что самая большая ошибка состоит в том, что санкции перенесены с политического уровня на уровень корпоративный. Это значительно расширяет субъектный состав участников этого конфликта. И самая большая проблема – это то, что разрушаются устои и правовой системы, и рыночных отношений. Ведь наша работа построена на том, как я уже сказал, что контракт должен обязательно выполняться. И если нарушение контракта нельзя отстоять в суде, то это практически отменяет независимость суда. И я думаю, что не мне объяснять, что разрушение основ права и рыночной экономики, в конце концов, подрывает благосостояние всех. Мне кажется, нужно задуматься над этим. Но я, конечно, надеюсь, что произойдёт урегулирование и через какое-то время у нас всё-таки будет возможность нормально работать».

О стоимости развития месторождений:

«Хочу напомнить вам, что по своим производственным и финансовым результатам «Роснефть» является одним из лидеров мировой нефтегазовой отрасли. Мы имеем лучшую ресурсную базу – наши запасы по российской классификации составляют 122 миллиарда баррелей нефтяного эквивалента. Мы являемся первыми по приросту запасов. У нас один из лучших показателей себестоимости добычи. Короче говоря, даже по этому показателю мы также занимаем наилучшую позицию в мире с примерно 4,5-5 доллара за баррель. Не буду называть другие компании. Но для сравнения скажу, что у других лидеров это может быть и 15, и 16 долларов за баррель».

О капитале, ликвидности, планах развития:

«Мы генерируем очень приличную ликвидность, которая в настоящее время по публичной отчетности составляет около 18 млрд долларов. Эти ресурсы позволяют нам нормально работать».

«Деньги никогда не помешают. У нас много проектов. Компания имеет 48 лицензий на шельфе только Российской Федерации и больше 35 международных проектов. Мы являемся участниками проектов в Мексиканском заливе, на Аляске, в Канаде, на шельфе Вьетнама и так дальше. Поэтому масштабы работы создают новую синергию. Безусловно, дополнительные источники финансирования помогли бы развивать все направления нашей работы. Но, хочу сказать: то финансовое положение, в котором находится наша компания, те собственные финансовые ресурсы, которые у нас есть, позволяют работать в любых условиях. Какие-то проекты мы, наверное, передвинем вправо, как говорится. К их реализации приступим чуть позже. Но всю текущую деятельность, обслуживание наших кредитных линий мы будем проводить без всяких проблем».

Об обслуживании долга:

«У нас достаточно ликвидности для обслуживания текущих кредитных линий. Вы сориентировались только на то, что находится на счетах. Но мы продолжаем работать. И генерировать кэш каждый день».

О дивидендах:

«Мы выплачиваем дивиденды нашим акционерам. Конечно, абсолютно. Это наша ответственность перед нашими акционерами. Нет проблем. Это наша святая обязанность».

О финансовой поддержке правительством:

«Мы не рассчитываем для расчёта с долгами на поддержку правительства. И наши обращения, касающиеся облигационного займа, направлены на реализацию новых проектов нашей компании».

«Это только новые проекты. Это Восточный нефтехимический комбинат, ряд новых месторождений в Восточной Сибири, инфраструктура. Речь идёт только о новых проектах».

«Я думаю, что эта поддержка будет обусловлена возможностями бюджета и планами правительства. Но если она состоится, значит, мы будем продолжать все наши проекты развивать. Я напомню, мы являемся крупнейшим налогоплательщиком в нашей стране. И в этом году мы в доходную часть бюджета перечислим порядка трёх триллионов рублей. В этой связи та сумма, которую мы просим – не ссуду, не в капитализацию, а в долг, заём – является несравненно меньшей, чем та сумма, которую мы перечисляем ежегодно в бюджет. Я думаю, что наша просьба обоснована».

О стоимости займов для «Роснефти»:

«Наша компания не нуждается на данном этапе в каких-то срочных привлечениях, финансовых ресурсах. Поэтому мы работаем в соответствии с теми стандартами, которые у нас есть. Но в целом рынок, конечно, сейчас будет испытывать дефицит финансовых средств, их стоимость повысится, безусловно. В какой-то перспективе, возможно, и для нас она повысится.

Но на этом этапе те резервы, которые мы создали, а также те меры, которые мы приняли по оптимизации наших затрат – у нас есть также план локализации производства расходных материалов, части технологического оборудования – эти меры будут направлены на снижение наших финансовых затрат, поэтому в некотором смысле можно сказать, что санкции помогают найти ряд решений, которые будут снижать затраты».

О стратегии «Роснефти»:

«Наша стратегия заключается в получении максимальной эффективности на всех этапах и во всех элементах нашей работы. Нас иногда упрекают в том, что в компании контролирующим акционером является государство. Так вот, не характер собственности влияет на эффективность, а напряжённая работа менеджмента, профессионализм, настойчивость, порядочность, применение новых технологий. Вот что влияет на эффективность. И мы, конечно, будем стремиться повышать эффективность».

«Мы понимаем, что нам нужно. Мы создаём сейчас собственный нефтяной сервис, дефицит которого есть на российском рынке, мы реализуем мощную газовую программу. И если раньше мы не могли монетизировать газ, который имеем в нашей ресурсной базе, то сейчас мы наращиваем эту работу. И здесь тоже мы видим серьёзную перспективу».

О месте «Роснефти» на российском рынке:

«Нашей собственной ресурсной базы достаточно для работы компании, проведения геологоразведки в течение более чем 20 лет. Кроме того, кроме слияний и поглощений, которые являются нормальными для мирового рынка, у компании мощный органический рост. Мы повышаем эффективность добычи, а не только занимаемся приобретениями. Мы будем работать на рынке с теми рыночными предложениями, которые имеются. Но, как я сказал, нашей собственной ресурсной базы достаточно для реализации работы в течение более 20 лет. Поэтому это не является какой-то сверхзадачей. Здесь нет проблемы».

О госконтроле:

«Не форма собственности является ключевым фактором, а эффективность работы компании на рынке. А в случае с нашей компанией наличие в качестве контрольного акционера государства позволяет нам получать лицензии на шельфе без высокой конкуренции. Потому что только «Газпром» и «Роснефть», соответственно российскому законодательству, имеют возможность работать на шельфе. Я думаю, для наших акционеров это благо».

О дальнейшей работе в ранге главы «Роснефти»:

«Интересный для меня вопрос. В моей жизни было столько различных периодов, в которые я занимался совершенно разной деятельностью, порой диаметрально противоположной. Но в последние годы, особенно в ходе работы в правительстве, я много и серьёзно занимался энергетикой. И вот этот полученный опыт, мне кажется, сейчас стараюсь позитивно реализовать в рамках «Роснефти». Мой контракт заканчивается в мае следующего года. Это о чём говорит? Это говорит о том, что я нанятый менеджер. И говорить о том, что это для меня будет продолжаться вечно, невозможно. Я нанятый менеджер. Мне интересно работать».

«Будут решать акционеры, которые могут сделать разные предложения. Но если такое предложение мне будет сделано, то я подумаю».

О сотрудничестве с иностранными партнерами:

«Мы открыты. И в целом российский нефтегазовый сектор имеет до 25 процентов – почти четверть – иностранных акционеров. Здесь ничего странного нет. Мы приглашаем партнёров. Мы работаем над обменом активами. Это стабилизирует наше положение на рынке. Обеспечивает транспарентность, учёт взаимных интересов. Это правильно. Мы работаем не только с китайскими партнёрами, мы работаем и с американскими партнёрами, и с итальянскими партнёрами, и с индийскими, с японскими. Здесь нет никаких сговоров. Это чисто рыночная работа. Мы всех приглашаем к сотрудничеству».

О влиянии открытия нефти в Арктике на экономику РФ:

«Реализация шельфовых проектов является капиталоёмкой и предполагает огромный мультипликативный эффект для экономики. Каждый доллар, вложенный в шельф, генерирует 7,7 долларов в других отраслях экономики. Вот это, мне кажется, и есть ключевое положение, которое оправдывает поддержку шельфовых проектов. Это, безусловно, приведёт к росту экономики, к созданию новых портов, инфраструктуры, аэропортов, к строительству новой техники, морских платформ. Только Карское море, как я сказал, 34 нефтегазоносные структуры имеет. На каждой структуре должны стоять несколько добычных вспомогательных платформ. Это всё надо сделать. Эта работа, которая даст импульс огромным секторам экономики.

Я уже сравнивал это с атомным проектом или с космосом. Это стратегическое развитие шельфовых месторождений будет иметь большее значение, чем те проекты, о которых я упомянул. Мультипликативный эффект значительно выше. Это производство придонного оборудования. Это производство энергетического оборудования. Нужны металлы, порты, самолёты, вертолёты, корабли. Безусловно, эти проекты принесут мультипликативный эффект не только для России, но и для наших партнёров на Западе и на Востоке».

/Bloomberg, «Роснефть»/



Print This Post Print This Post
©2017 Pro-arctic.ru