Минпромторг: Промышленная революция – это реально

22[201]

Санкции и обвал рубля затормозили развитие российской промышленности. На этом фоне правительство развернуло масштабную программу импортозамещения и поддержки отраслей. Но при этом в России внимательно следят за фантастическими проектами Илона Маска и других изобретателей. Могут ли эти технологии прийти на помощь отечественной индустрии, когда российские компании начнут осваивать шельф без импортного оборудования, как купить вагон угля в один клик и чем чреваты модные тенденции в промышленности рассказал заместитель министра промышленности и торговли Василий Осьмаков в интервью «Прайм» в преддверии Арктического форума

— Мы встречаемся с Вами в преддверии Арктического форума. Не могли бы вы рассказать о проектах по развитию Арктики, которые готовятся сейчас Минпромторгом? Что вы планируете представить на форуме?

— Основной проект, который мы планируем представить на форуме, — презентация продукции для Арктики. Это каталог производителей высокотехнологичной промышленной продукции, включающий в себя порядка 650 позиций, подготовленный Минпромторгом совместно с регионами и коллегами из других ведомств.

Данную продукцию планируется постепенно включать в государственную информационную систему (ГИС) промышленности. Мы хотим превратить ГИС в своего рода B2B-биржу промышленных товаров, в том числе и для такого региона, как Арктика. Каталоги, которые мы представим в Архангельске, являются презентацией того, как это может выглядеть на практике.

Сейчас в ходу такие термины как «блокчейн», «торговые платформы в сегменте B2B». Именно такую площадку мы и хотим построить на базе ГИС промышленности. Она станет «рамкой», которая будет сшивать и консолидировать различные B2B-платформы, создаваемые, например, госкорпорациями или крупными банками. На этой площадке можно сделать и отдельный блок, касающийся Арктики.

Работа в данном направлении фактически началась. В ГИС уже встраивается платформа крупного госбанка, речь идет о сделках на триллион рублей в год. В целом это будет полноценная электронная площадка, на которой появится возможность заключать сделки напрямую.

— Оператором будет выступать Минпромторг?

— Непосредственно функцию оператора будет осуществлять Фонд развития промышленности. Но в вопросе создания такой платформы у Минпромторга есть сильный козырь — мы можем реализовывать этот проект не только как бизнес-инициативу, но и с точки зрения административного ресурса. Есть ряд отраслей промышленности, например, оборонка, которые надо в определенном смысле подталкивать к работе с такими площадками. Если сферы ритейла или IT уже имеют большой опыт работы в этом плане, то промышленность очень разнородна по своему составу: есть предприятия, приспособленные к этим глобальным ресурсам, а есть те, кто не очень. Однако встраивать их в систему необходимо — с тем, чтобы через нее транслировать стандарты взаимодействия.

— Когда вы планируете запустить этот проект?

— В течение текущего года.

— Будет ли в эту площадку встроен платежный механизм? Предполагаются ли какие-либо преференции для участников?

— Что касается платежной системы, то тут надо разделять понятия. Карточки, PayPal — всё это стандартизированные сервисы подобных платформ. Но «проводки» именно по линии B2B очень мало у кого есть. Когда участники наших совещаний выступают с различными инициативами на этот счет, один мой коллега всегда задает проверочный вопрос — продайте мне вагон угля через эту платформу. Почему? Потому что это логистика, потому что это биржевой товар, потому что это транзакции внутри системы. С помощью PayPal вы не купите вагон угля.

— А через вашу платформу будет реально купить вагон угля?

По крайней мере, мы ставим себе такую цель. Если вам нужен, например, какой-то пластик, гранулят, вы сможете решить данный вопрос через нашу систему, в этом и заключается ее специфика. Существует множество различных площадок, но настоящей, эффективно работающей B2B-платформы в российской промышленности нет. Мы просто хотим достроить мозаику, в том числе с учетом уже существующих решений, расширить для компаний аудиторию и рынки. Это поможет лучше понимать потребности бизнеса, анализировать отрасли. Платформа, кстати, может стать и самоокупаемой.

— За счет чего?

— Учетная запись стоит 3-4 доллара, то есть разместить один товар в каталоге можно за эту сумму. И тут появляется возможность задействовать механизм государственно-частного партнерства, чтобы никто не нес избыточных издержек. Данная плата может быть разделена между Фондом развития промышленности, как оператором проекта, и провайдером. Пропорции сейчас обсуждаются.

— Возвращаясь к теме Арктики, какие предложения вносил Минпромторг в госпрограмму по развитию региона, которая сейчас проходит доработку?

— С нашей стороны речь идет о двух основных направлениях — судостроении и шельфовой тематике. У нас уже действует программа по шельфовому оборудованию, в прошлом году были запущены проекты по созданию отечественного геологоразведочного оборудования для работы на шельфе на сумму порядка 1,3 миллиарда рублей. В этом году планируется также поддержать еще восемь работ на 2,5 миллиарда рублей.

При Минпромторге действует система рабочих групп с участием нефтегазовых компаний, в рамках которых они фактически выступают заказчиками оборудования, а мы финансируем эти проекты. Работа будет продолжаться вне зависимости от госпрограммы по Арктике.

— Можно ли в будущем говорить о полном импортозамещении нефтегазового оборудования?

— В первую очередь речь должна идти о ключевых компетенциях в нефтегазовом машиностроении, связанных с шельфом. Например, о подводно-добычных комплексах (ПДК), которые у нас сейчас импортные. В настоящий момент мы работаем над российским ПДК, буквально на днях обсуждали эту тему в ходе совещания в Минпромторге. Выход на отечественную компетенцию можно ожидать уже в 2019-2020 годах.

По госпрограмме «Арктика» доля импортного оборудования на внутреннем рынке для освоения арктических месторождений должна снизиться с 85% до 65% к 2020 году, и еще до 50% — к 2025 году. Это нормальная сбалансированная позиция по импорту и внутреннему производству.

Наша задача — не просто создать отечественное оборудование для работы на шельфе, а выстроить полноценный нефтегазовый сервис. Так, один из проектов, который мы планируем запускать по линии Национальной технологической инициативы (НТИ), — это цифровой подводно-добычный комплекс. Есть, например, оборудование для суровых арктических условий, нужны натурные испытания. Если вы владеете полной цифровой копией, то стоимость этих натурных испытаний резко сокращается. Данный проект собираются запускать серьезные игроки, и он абсолютно ложится в парадигму цифровой экономики, цифрового будущего — очень сильно позволит снизить издержки. Поэтому проект выглядит крайне перспективным и привлекательным.

Сейчас компания «Газпром», как якорный заказчик, формирует соответствующий консорциум. Думаю, что сам проект мы сможем рассмотреть на рабочей группе «Технет» НТИ уже во втором квартале. До конца текущего года хотелось бы выйти на старт проекта.

— Планируется ли привлечение иностранных партнеров в этот проект?

— Базу здесь должны составлять, конечно, российские компании и компетенции.

— Вы упомянули высокотехнологичный проект, разрабатываемый в рамках НТИ. Некоторое время назад Tesla, основателем которой является бизнесмен-изобретатель Илон Маск, анонсировала новую технологию, которая, в случае ее успешной реализации, совершит революцию в энергетике. Речь о накопителях энергии, способных работать в промышленных масштабах. Насколько реальна эта технология? Есть ли подобные разработки в России?

— Строго говоря, основное, что отделяет нефтегазовое настоящее от будущего без нефтегаза — это такого рода технологии. Как только появится достаточно эффективная, компактная система хранения энергии, произойдет та самая промышленная и технологическая революция, и двигатель внутреннего сгорания канет с большой долей вероятности в небытие. Но это всё пока такая рулетка, потому что никто еще прорыва не совершил.

Не только Tesla об этом говорит, существует масса глобальных исследований, которые прогнозируют появление данной технологии к 2025-2030 году. Соответствующие разработки в России тоже ведутся, но они больше венчурного толка. Если говорить именно о государственном фокусе в этом направлении, то в России есть дорожная карта НТИ «EnergyNet», которой занимаются коллеги из Минэнерго.

В любом случае, промышленная революция — это реально. Одно из ее возможных направлений — это накопители, то есть всё, что связано с системами хранения, конвертации и использования энергии. Второе направление — биотех, не в смысле фармы, а в сфере именно промышленных биотехнологий. То, что в Европе называют «зеленой революцией».

— Будете ли следить за тем, что делают Илон Маск иTesla?

— Конечно, будем. В России уже много электростанций, работающих на возобновляемых источниках энергии (ВИЭ). Их установленная мощность в 2016 году составила более 1 ГВт. Система накопителя энергии крайне важна именно для этих станций, которые более эффективно работают в таком гибридном варианте. Вместе с тем, пока для нас возобновляемые источники энергии — это не самоцель, в нашем энергобалансе эффективная газовая генерация. Но существенным фактором, который повысит конкурентоспособность решений на базе ВИЭ в России, является как раз создание накопителей энергии.

— Ранее Минпромторг планировал принять решение о расширении перечня продукции, за которую производители должны будут заплатить утилизационный сбор, в том числе в отношении нефтегазового оборудования. Есть ли уже решение?

— Мы отложили эту инициативу до следующего бюджетного цикла 2018-2020 годов. Утильсбор легко вводить, например, в автопроме, но в ситуации с машиностроением, которое больше тяготеет к инжиниринговому бизнесу, администрировать это сложно. К тому же машиностроение — это B2B, а не B2C-сегмент, а значит и более сложно согласуемая позиция. Сейчас мы продолжаем работать над выделением приоритетных сегментов, где этот механизм можно обкатать в пилотном режиме, где это действительно не затронет существенно чьих-то интересов. 2017 год посвятим именно данному процессу.

— Где это менее рискованно?

— В сегментах с наибольшей долей российского производства, либо там, где вводимый утильсбор окажется, по сути, микроскопическим на фоне остальных закупок. Пока мы прорабатываем лишь модель.

— По вашему мнению, нужны ли какие-то специальные механизмы для привлечения инвесторов в Арктический регион?

— На мой взгляд, нужно отталкиваться не от территориального принципа льготирования, а от качественного инвестиционного проекта и специфики ведения бизнеса на конкретной территории. Поэтому целесообразно применять механизм специальных инвестиционных контрактов, которые более гибкие и являются своеобразным конструктором разного рода преференций.

Преференциальные режимы, конечно, нужны, потому что страна у нас большая и издержки высокие. Понятно, что бизнес просто так не пойдет в тяжелые климатические, природные и экономические условия Арктики. Соответственно, должны вводиться какие-то особые режимы — ГЧП, ОЭЗ, ТОР и т.д.

По линии Минпромторга осуществляется поддержка промышленных кластеров в арктической зоне. У нас уже есть два кластера в Архангельской области — судостроительный и лесопромышленный, каждый из которых объединяет не менее 30 предприятий.

— Эксперты обсуждают возможность создания в России новых крупных промышленных агломераций, которые могли бы формировать вокруг себя фактически новые города, центры развития. Как Вы относитесь к подобной идее?

— На протяжении уже нескольких лет мы работаем над созданием региональной промышленной политики, которая была бы сбалансированной. Потому что между регионами есть определенный разрыв, в результате которого происходят, к сожалению, случаи перепроизводства отдельных видов мощностей. Зачастую это возникает просто из-за того, что стало модным развивать какое-то конкретное направление. Поэтому определенное, ни в коем случае не директивное или плановое, а именно координирующее и согласующее воздействие, конечно, нужно. Называть его можно по-разному, в том числе и кластерами.

Когда мы работаем с регионами, то обязательно обсуждаем их специализацию. Почему? Потому что они сами задают такие вопросы — «а что бы нам сделать?» Приходят региональные министры и пытаются найти свое место на федеральной карте промышленности. Мы им в этом помогаем. Если в Китае такого рода система является директивной («здесь можно строить, а здесь нельзя»), то у нас это «soft power» — мягкая координирующая сила.

Регионы должны понимать свою долгосрочную специализацию и планомерно на нее работать, потому что для формирования сильного кластера и сильной конкурентной позиции необходимы 10-15 лет. Сначала у тебя появится якорное производство, потом комплектующие, затем — сервисы и т.д. У нас сейчас средняя заполняемость индустриальных парков по стране составляет порядка 53%, а может и должна быть больше, т.к. создана необходимая инфраструктура.

Мы находимся в постоянном контакте с регионами. В Минпромторге проводятся стажировки для министров, работает координационный совет, создаются региональные фонды развития промышленности.

 

/1prime.ru/



Print This Post Print This Post
©2017 Pro-arctic.ru